05 марта 2021, пятница
Областные новости
04.03.2021
Центр «Мой бизнес» приглашает предпринимателей Пензенской области и самозанятых граждан принять участие в образовательных и информационных мероприятиях, которые состоятся в марте 2021 года.
04.03.2021
Техническое обслуживание газового оборудования необходимо проводить не реже одного раза в год, если иное не установлено заводом – изготовителем. Этот срок определен Постановлением Правительства РФ от 14.05.2013 № 410.

Праздники России

Мы в социальных сетях

    Присоединяйтесь!

        

К 75 - летию Великой Победы

05.06.2020

Эхо войны

Поколению 20-х годов прошлого века пришлось испытать все ужасы Великой Отечественной войны, немногие из них вернулись в родные села, города и деревни. А те, кто вернулись, несли всю жизнь кровавые отметины войны. И несмотря на раны и увечья, после войны продолжали трудиться.
Мой отец  – Арлашкин Федор Матвеевич  – до войны получил специальность комбайнера, и в апреле 1941 года был призван в ряды Красной армии. До начала войны оставалось два месяца. Воинская часть, в которой он служил, находилась рядом с польской границей, которая к тому времени уже была оккупирована фашистской Германией. В первые месяцы войны успех сопутствовал войскам вермахта, и часть, в которой служил отец, практически полностью попала в плен. Не избежал этой участи и отец. Затем был побег, выход к своим, допросы в особом отделе. После проверки, как и многих  других, его направили в штрафную роту, чтобы кровью искупить свою вину. Сколько было боев, он не помнил, поскольку все время был на передовой. Судьба хранила Федора до июля 1943 года, когда во время Курской битвы осколком немецкой мины ему оторвало правую руку.
Так, в 23 года он стал инвалидом. В начале сентября 1943 года он вернулся в родные Дубки, откуда уходил в армию. Постепенно научился всё делать по хозяйству одной рукой. 
В 1944 году накануне уборки урожая приехал к нему бригадир местного колхоза и попросил выйти на работу в качестве комбайнера. –  Комбайн стоит, работать на нем некому, остались одни женщины, а ты до войны окончил курсы комбайнеров – попробуй, может быть, получится, а то ведь меня посадят за срыв уборки, – проговорил он с дрожью в голосе.
С того дня и началась работа моего отца на комбайне. Сначала это был «Сталинец» – 6, затем стали поступать самоходные комбайны. С одной левой рукой он проработал на комбайне более 30 лет. И не просто работал, а занимал первые места в социалистических соревнованиях, добиваясь высоких намолотов. Неоднократно награждался как на местном, так и на областном уровне как лучший комбайнер.
Один из немногих он получил высшую награду – орден Ленина. С наградой его приехал поздравить секретарь парткома колхоза Александр Титов. – Извини, Федор, – сказал он, – мы тебя представляли к званию Героя социалистического труда, но нам сказали, что не достоин, так как целый месяц находился в плену, достоин только ордена Ленина.
Эхо войны порой возвращается к фронтовикам самым неожиданным образом. таким эхом войны стало письмо на имя моего отца, пришедшее с Курской области в 1978 году, на конверте был указан Голицинский район, расформированный еще в начале             60-х годов.
В письме говорилось, что пишет старый боевой товарищ, которого мой отец Федор Арлашкин спас от расстрела.
– Я не знаю, жив ли ты, но пишу, вдруг ты жив, и хочу от себя и сына поблагодарить тебя за свою жизнь.
В конверт была вложена фотография с припиской: «Это мой сын, он сейчас служит в армии, полковник».
Прочитав письмо, отец не мог вспомнить, кого и когда он спас от расстрела. В ответном письме он попросил подробно описать, как и при каких обстоятельствах они могли встречаться. Буквально через две недели пришел                ответ.
Когда мой отец с товарищами бежал из плена, им встретились артиллеристы, которые на себе тащили 45-мм противотанковые пушки. Совместно они катили орудия, пока не подошли к реке. Переправить пушки не было возможности. Командир приказал пушки затопить в одном месте, а замки от оружия в другом.
– Мы вышли к своим,  – пишет товарищ из Курска, – нас всех арестовали и начались допросы. Меня обвинили в том, что я оставил немцам вверенные мне орудия, за что полагался по законам военного времени расстрел. После допроса неожиданно меня завели в другое помещение, где сидел на допросе ты. 
На вопрос следователя, знает ли он этого человека, отец ответил, что знает, вместе они тащили к реке пушки и замки от орудий. 
Посланная на место разведка вернулась с замком от орудия, тем самым подтвердив, что пушки немцы не захватили и не воспользовались ими. – После этого, – пишет в письме боевой товарищ, – расстрел отменили, заменив штрафной               ротой. 
Вот так, через десятилетия после окончания войны, ее эхо напомнило о тех суровых буднях, в которых жили, воевали и гибли боевые             друзья.
Федор Матвеев.
Фото из архива автора.

Поколению 20-х годов прошлого века пришлось испытать все ужасы Великой Отечественной войны, немногие из них вернулись в родные села, города и деревни. А те, кто вернулись, несли всю жизнь кровавые отметины войны. И несмотря на раны и увечья, после войны продолжали трудиться.

Мой отец  – Арлашкин Федор Матвеевич  – до войны получил специальность комбайнера, и в апреле 1941 года был призван в ряды Красной армии. До начала войны оставалось два месяца. Воинская часть, в которой он служил, находилась рядом с польской границей, которая к тому времени уже была оккупирована фашистской Германией. В первые месяцы войны успех сопутствовал войскам вермахта, и часть, в которой служил отец, практически полностью попала в плен. Не избежал этой участи и отец. Затем был побег, выход к своим, допросы в особом отделе. После проверки, как и многих  других, его направили в штрафную роту, чтобы кровью искупить свою вину. Сколько было боев, он не помнил, поскольку все время был на передовой. Судьба хранила Федора до июля 1943 года, когда во время Курской битвы осколком немецкой мины ему оторвало правую руку.

Так, в 23 года он стал инвалидом. В начале сентября 1943 года он вернулся в родные Дубки, откуда уходил в армию. Постепенно научился всё делать по хозяйству одной рукой. 

В 1944 году накануне уборки урожая приехал к нему бригадир местного колхоза и попросил выйти на работу в качестве комбайнера. –  Комбайн стоит, работать на нем некому, остались одни женщины, а ты до войны окончил курсы комбайнеров – попробуй, может быть, получится, а то ведь меня посадят за срыв уборки, – проговорил он с дрожью в голосе.

С того дня и началась работа моего отца на комбайне. Сначала это был «Сталинец» – 6, затем стали поступать самоходные комбайны. С одной левой рукой он проработал на комбайне более 30 лет. И не просто работал, а занимал первые места в социалистических соревнованиях, добиваясь высоких намолотов. Неоднократно награждался как на местном, так и на областном уровне как лучший комбайнер.

Один из немногих он получил высшую награду – орден Ленина. С наградой его приехал поздравить секретарь парткома колхоза Александр Титов. – Извини, Федор, – сказал он, – мы тебя представляли к званию Героя социалистического труда, но нам сказали, что не достоин, так как целый месяц находился в плену, достоин только ордена Ленина.

Эхо войны порой возвращается к фронтовикам самым неожиданным образом. таким эхом войны стало письмо на имя моего отца, пришедшее с Курской области в 1978 году, на конверте был указан Голицинский район, расформированный еще в начале  60-х годов.

В письме говорилось, что пишет старый боевой товарищ, которого мой отец Федор Арлашкин спас от расстрела.

– Я не знаю, жив ли ты, но пишу, вдруг ты жив, и хочу от себя и сына поблагодарить тебя за свою жизнь.

В конверт была вложена фотография с припиской: «Это мой сын, он сейчас служит в армии, полковник».

Прочитав письмо, отец не мог вспомнить, кого и когда он спас от расстрела. В ответном письме он попросил подробно описать, как и при каких обстоятельствах они могли встречаться. Буквально через две недели пришел  ответ.

Когда мой отец с товарищами бежал из плена, им встретились артиллеристы, которые на себе тащили 45-мм противотанковые пушки. Совместно они катили орудия, пока не подошли к реке. Переправить пушки не было возможности. Командир приказал пушки затопить в одном месте, а замки от оружия в другом.

– Мы вышли к своим,  – пишет товарищ из Курска, – нас всех арестовали и начались допросы. Меня обвинили в том, что я оставил немцам вверенные мне орудия, за что полагался по законам военного времени расстрел. После допроса неожиданно меня завели в другое помещение, где сидел на допросе ты. 

На вопрос следователя, знает ли он этого человека, отец ответил, что знает, вместе они тащили к реке пушки и замки от орудий. 

Посланная на место разведка вернулась с замком от орудия, тем самым подтвердив, что пушки немцы не захватили и не воспользовались ими. – После этого, – пишет в письме боевой товарищ, – расстрел отменили, заменив штрафной  ротой. 

Вот так, через десятилетия после окончания войны, ее эхо напомнило о тех суровых буднях, в которых жили, воевали и гибли боевые  друзья.


Федор Матвеев.

Фото из архива автора.

Оставить комментарий